Эфиры

Генеральный директор Фонда президентских грантов Илья Чукалин стал гостем прямого эфира на портале tvoidv.ru. В эксклюзивном интервью глава Фонда рассказал об успехах и самых интересных проектах дальневосточных НКО, объяснил, как подать успешную заявку, и раскрыл, почему оценивать работу некоммерческих организаций – неблагодарное дело.  

УСПЕХИ И ОСОБЕННОСТИ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

– Недавно были подведены итоги второго конкурса президентских грантов этого года. Какова доля дальневосточных проектов среди победителей? Какие регионы Дальнего Востока в лидерах по количеству поддержанных проектов?

– Надо сравнивать процент от поданных заявок, потому что мы все-таки поддерживаем проекты по результатам конкурса, а запрос всегда оказывается выше, чем реальные возможности. На Дальнем Востоке поддержку получает каждый пятый проект – на самом деле, очень хороший результат.   

По итогам завершившегося 15 июня конкурса получили поддержку 124 проекта из регионов Дальнего Востока. Лидирует Республика Саха (Якутия), оттуда 24 инициативы. Следом за ней Хабаровский край с 23 проектами. У нас традиционно есть лидеры, которые постоянно между собой конкурируют: в последнее время это как раз Якутия, Хабаровский край, Приморье и Бурятия.  

– Несколько лет назад вы обращались к дальневосточным некоммерческим организациям с просьбой быть более активными. Услышали ли они эту просьбу? Как в этом году обстоят дела с поданными заявками и с количеством поддержанных проектов?

– Количество проектов, которые подаются к нам на конкурс, растет каждый год. В первый же месяц нашей работы мы изучали предыдущий опыт Дальнего Востока по участию в конкурсах на гранты и понимали, что его потенциал не раскрыт. В регионе живет много очень активных, инициативных людей, которые способны создавать, продвигать, придумывать и реализовывать самые разные социальные и культурные проекты. 

В этом году подано уже 1269 проектов от некоммерческих организаций Дальнего Востока и это еще не итоговый результат, впереди еще один специальный конкурс. В предыдущие два года приходило примерно 1100 заявок, а до этого меньше тысячи. То есть количество проектов растет и при этом сохраняется пропорция: около 20% от поданных заявок побеждает. Значит проекты, приходящие на конкурс, достойные. 

Чтобы сравнить, нужно взять результаты пятилетней давности. В 2015 году было поддержано всего 43 проекта со всего огромного Дальнего Востока. Но тогда еще были предыдущие грантооператоры, Фонд президентских грантов появился только в апреле 2017 года. В этом году, без учета результатов третьего конкурса, поддержаны уже 253 дальневосточных проекта – разница в шесть раз. Это невероятно много, значит было куда развиваться и думаю еще есть куда. Результаты, наверное, лучшие в стране. Нет ни одного федерального округа, где был бы такой серьезный рост, в разы.

– Может быть есть у дальневосточников есть какие-то любимые направления для реализации проектов? Или какая-то специфика, отличающая нас от других регионов?

– В целом картина по тематике проектов, в основе своей, схожа с общероссийской. Больше всего проектов подают по направлению охраны здоровья. На втором месте вопросы образования. Особенностью Дальнего Востока является то, что если в других округах на третьем месте проекты в области социальной поддержки, то у дальневосточников на эту позицию выходят проекты, связанные с сохранением традиций и исторического наследия. Сказывается достаточно большое количество общин коренных малочисленных народов с уникальным бытом. Очень высокая доля и у проектов, связанных с охраной природы – почти 40% от поданных. Это не характерно в целом для страны.                                                                                                                                             

– Фонд президентских грантов работает уже три года. Какой объем финансирования за это время получили некоммерческие организации Дальнего Востока?

– За три года работы фонд поддержал 898 проектов некоммерческих организаций на сумму свыше 1 млрд 300 млн рублей. В среднем получается чуть больше миллиона рублей на один проект. Но я бы концентрировал внимание не на деньгах: суммы могут быть космические, но всегда важен результат. Можно вообще залить деньгами направление, но люди этого не будет ощущать. 

Для нас важнее, чтобы был реальный социальный эффект. Каждый год мы проводим специальную оценку результатов проектов, чтобы понять, что каждый из них принес, что он изменил. Поэтому мне кажется, что здесь важнее именно количество подержанных проектов, ведь за каждым из них стоит команда, благополучатели. 900 инициатив за три года – это, на самом деле, очень много. Наверное, если сопоставить их с населением Дальнего Востока, будет один из лучших показателей в стране. 

Это свидетельствует об очень большом росте активности со стороны неравнодушных людей, которые хотят изменить жизнь. Они часто выступают в качестве волонтеров, работают на общественных началах, просят самый минимум, только чтобы хватило на организацию дела. Например, есть проекты по поиску пропавших людей. Им требуются только специальные средства, такие как квадрокоптеры, чтобы быстро охватить большую территорию. То есть речь идет об оборудовании, которое людям самим уже сложнее купить. Фонд президентских грантов помогает воплотить идеи в жизнь. 

– В конце прошлого года вы формировали банк из ста лучших проектов. Может быть, вспомните какие-то дальневосточные проекты, которые вошли в сотню лучших?

– Их довольно легко вспомнить. Победители конкурсов президентских грантов с завидной периодичностью встречаются с Президентом, где мы стараемся показывать ему лучшие проекты. Я очень хорошо помню проект «Друзья океана» с Сахалина, где волонтеров учат помогать морским млекопитающим, которые попали в беду. В Хабаровске есть проект музея народов Хабаровского края – тоже очень интересный. В Бурятии был проект по инклюзивному туризму. Эта сфера в республике сейчас постепенно развивается, но людям с ограниченными возможностями по-прежнему очень сложно. От некоммерческих организаций поступила инициатива сделать несколько маршрутов, подходящих для таких людей. Еще один проект из Забайкальского края посвящен привлечению школьников к лесничеству. Чтобы привить им интерес к этой деятельности используются современные технологии, создаются квесты, интерактивные модели. Из Магадана поступил проект про интеллектуальные игры, довольно модное сейчас направление. 

КРИТЕРИИ ОТБОРА И РАБОТА ЭКСПЕРТОВ

– Вы сказали о том, что поддержку получают лишь 20% от поступивших заявок. Наши коллеги-журналисты и представители некоммерческих организаций из регионов Дальнего Востока просят уточнить, каковы же критерии отбора, как правильно подать заявку, на что обратить внимание?

 На нашем сайте есть раздел про то, как проходит экспертиза, и там есть все документы для экспертов. У них есть 10 критериев, которые можно разделить на три группы. Первая группа связана с актуальность проекта, его злободневностью, доказанной социальной значимостью. Вторая группа критериев основана на понимании командой проекта механизмов решения проблемы и результатов, которые нужно достичь, при разумном бюджете. Третья группа связана с опытом самой команды и информационной открытостью их организации.  

Также на нашем сайте есть раздел онлайн-курсов, где мы рассказываем о том, как готовить проекты, самым детальным образом разбираем ошибки. Мы часто приводим сравнение, что подготовить проект на конкурс президентских грантов не сложнее написания курсовой работы. Если с последней справляется практически каждый студент вуза, то уж явно люди, которые хотят изменить что-то, справятся. Да, тут нельзя просто сказать «дайте мне денег» – это так не работает, но если приложить немного усилий, можно получить поддержку. Самое главное – доказать, что есть искреннее желание заниматься общественной работой и помогать другим. 

У фонда 830 экспертов, которые рассматривают проекты по системе автоматического распределения. Когда нескольким экспертам падает проект, они не знают, кто еще его оценивает, чтобы исключить возможность закулисных договоренностей. Оценки друг друга они не видят до момента подведения итогов. Ошибки же обычно банальные: большая часть проектов подается в последний день – это наше все, сколько мы с этим не боремся. Когда эксперты пишут заключение, они иногда отмечают, как классно было написано обоснование, но в конце, когда уже дошли до бюджета, у людей не было времени на написание комментариев к строкам.  

Надо понимать, что заявка у нас заполняется в электронном виде в системе Фонда. У нас нет ни одного процесса не в «цифре». Оцифровано все: от подачи заявки до рассмотрения экспертами, заключения договоров и сдачи отчетности. Для Дальнего Востока это очень хорошо, потому что раньше нужно было, чтобы заявка физически пришла в Москву. Некоторые особо продвинутые главы регионов даже собирали заявки со всех НКО и посылали курьера в Москву – почта могла бы и не дойти вовремя. А сейчас достаточно нажать кнопку. У нас есть проект с Камчатки, с Командорских островов. Как раньше оттуда было подать заявку? Несколько сотен километров от материка. А теперь просто заполнили заявку, нажали кнопку и все. 

Главное делать это не в последний момент, не в скомканном виде. За неделю заявка пишется совершенно точно. Этого хватает, чтобы все изучить все материалы фонда, дать кому-то еще посмотреть из своих знакомых. Писать надо живым языком, а не канцелярским. Проще, без всяких громких слов, написать, например, что в городе 50 детей-аутистов, специального ресурсного класса для них нет и занятия проводят родители. Будет гораздо лучше смотреться, чем канцелярщина, в которой много слов, а суть непонятна.

– Если человек подал заявку, но она не прошла по критериям, например, плохо написана финансовая часть, вы даёте обратную связь? Или просто он получает уведомление, что проект не прошел? 

– Первые несколько конкурсов мы практиковали обратную связь, но впоследствии отказались от нее по двум причинам. Первая причина в том, что часть заявителей, получив от нас обратную связь, вступала с нами же в полемику, что бесполезно, ведь не мы давали свое мнение, а эксперты. Фонд не всегда согласен с их мнением, но, чтобы вся процедура была честной и открытой, нужна независимая экспертиза. Вторая, более значимая причина была в том, что организации нашли своеобразный «лайфхак»: берешь сделанный «тяп-ляп» проект, подаешь, и заранее понимаешь, что ты не выиграешь, но получишь обратную связь, в которой тебе подробно разжуют, где что нужно написать. Со второй попытки проект становится уже намного лучше, самому можно ничего не делать. Эта практика стала носить массовый характер, и мы поменяли формат работы. 

Теперь мы проводим разбор заявок на тренингах для не прошедших отбор проектов: вместе разбираем одну заявку, показываем типовые ошибки, а затем они сами работают в группах и ищут, в чем у них была проблема. Это намного эффективнее. Мы также сделали специальный онлайн-курс и информационную систему, которая после прохождения курса сделает за вас разбор заявки, подскажет, что там не так. Правильность совета зависит от уровня самокритичности, лучше отвечать, как есть. 

Обычно хороший проект все равно получает поддержку, даже если в нем есть незначительные шероховатости. Отказываем, когда есть довольно серьезные небрежности, или если эксперт хорошо видит, что проект откуда-то скопирован, не был написан заявителем. Если же организация сама добросовестно сделала проект, то у нее очень высокие шансы. Особенно если она по-настоящему работает, а не просто люди нашли какую-то некоммерческую организацию без истории и информационной открытости.  

Многие просто не читают документы Фонда, несколько десятков страниц методических материалов, написанных как раз для того, чтобы помочь. Прочитать их займет несколько часов, но ведь речь идет о привлечении миллионов рублей, плюс статуса получателя президентского гранта, вместе с которым приходит административная и информационная поддержка Фонда. Это, наверное, стоит того, чтобы потратить день на изучение материалов и потом добротно подготовить проект.

– А как часто вы посещаете дальневосточные регионы и проводите там обучающие мероприятия?

– Мы были во всех регионах Дальнего Востока без исключений, во многих по несколько раз. Часто выезжаем с семинарами, участвуем в гражданских форумах, выезжаем к грантополучателям. Понятно, что есть регионы, где бываем чаще всего, те же Приморье и Хабаровский край. Это связано с тем, что там объективно больше проектов, больше организаций. В целом, мы практически каждый конкурс выезжаем на Дальний Восток, стараемся по кругу посещать все регионы. Сейчас формат изменился: с середины марта мы перешли в онлайн-режим, проводим виртуальные тренинги с дальневосточными организациями. Надеюсь, скоро этот этап закончится, и мы вернемся к привычным мероприятиям на различных форумах.  

КАК РАЗРАБОТАТЬ ХОРОШИЙ ПРОЕКТ

– Вы посещали Якутию. Удалось ли там посмотреть проекты? 

– Бывают удивительные истории, когда мы приезжаем на какой-то семинар, идем просто погулять и случайно сталкиваемся с чем-то, что было создано на средства Фонда. Я вот так в Якутске увидел произведение современного искусства: размещенный рядом с городом табун лошадей – знаковое место. Оказалось, композиция была сделана как раз по нашему гранту, хотя я даже не знал о существовании такого проекта. Грантов много, за три года поддержали 900 проектов. Есть крайне необычные инициативы, связанные с сохранением национальных культур, изготовлением поделок, в том числе в совсем маленьких городах и поселках. Как раз для Якутии это тоже свойственно. 

 Может быть тогда грантовую поддержку будут давать не только некоммерческим организациям, но и физическим лицам?

 Фонд президентских грантов – не единственная организация, которая оказывает поддержку общественным инициативам. Например, Росмолодежь проводит конкурсы, где есть гранты физическим лицам. Для нас же это вопрос определенной стратегии: важно, чтобы общественный сектор каким-то образом институционализировался. Здорово, когда ты опираешься на активистов, но они не всегда будут этим заниматься. Необходимо, чтобы развивались сами некоммерческие организации: внутри могут меняться люди, но будет сохраняться преемственность, будут сохраняться технологии работы. Наличие же юридического лица дает возможность заодно привлекать дополнительное финансирование от бизнеса. Важно также, чтобы у НКО развивалась репутация, люди понимали, что это хорошая организация, и ей можно доверять. В долгосрочной перспективе это более устойчивая история.

– К нам поступил вопрос из Магадана. Магаданские скейтбордисты спрашивают, cмогут ли они воспользоваться президентским грантом, чтобы обновить площадку, обновить рампу, поставить новые фигуры?

– Хороший вопрос, но в контексте критериев оценки проектов, о которых мы говорили. Однажды нам одна из организаций пожаловалась, что в разных районах города были поданы две одинаковые заявки на оснащение спортивной площадки, но одна из них прошла, а другая получила очень низкий балл. Начали разбираться и выяснилось, что в проекте, который победил, помимо оснащения была заявлена работа с людьми, соревнования, мероприятия, а в другом все заканчивалось строительством и оснащением площадки. В чем изъян? В том, что проект должен быть для людей. Нам нужно увидеть, что это будет востребовано. Важны детали: кто будет заниматься, с кем будет заниматься, кто придет, какой будет график посещения, какая стоимость. Извечная проблема страны: что-нибудь строим и забываем ради кого все это делается. 

Поэтому в проекте должно быть четко показано в чем потребность. Например, что есть какой-то спортивный инвентарь, но он устарел, а сейчас потребность в спорте выше, желающих заниматься намного больше. Вот это все нужно рассказать, показать какое-то решение проблемы, продумать, как площадка будет использоваться и на каких условиях – тогда проект имеет право на существование. Важно сделать акцент на том, почему он нужен, почему именно сейчас обязательно нужна президентская поддержка. Это несложно, на самом деле, показать, главное – через призму людей.

– Сейчас идет прием заявок на специальный конкурс президентских грантов. В чем его суть? 

– Это необычный конкурс, он был объявлен Президентом России 8 июня для поддержки НКО, которые помогают тем, кто сейчас находится в наиболее уязвимом положении из-за коронавируса. Это представители старшего поколения, люди с ограниченными возможностями здоровья и иные группы риска. Заявки принимаются до 15 июля включительно – еще не поздно взяться за подготовку проекта. Податься можно на три направления: социальная поддержка, охрана здоровья и поддержка семьи. 

Проекты должны быть очень практичными, НКО должны показать, что какая-то группа нуждается в поддержке. Вот круг людей, мы их понимаем, мы с ними работаем, наладили системную работу, а не просто один раз привезли еду – такой подход не меняет жизнь этих людей. Можно каждый день кормить бездомного и считать, что ты все делаешь правильно, но при этом ни разу так и не спросить его, как он дошел до жизни такой, почему оказался на улице. Может быть можно было бы вообще его жизнь изменить и помочь с жильем, с работой, чтобы он больше не обращался за едой. Здесь важно, чтобы жизнь людей качественно менялась. Задача проектов ­– вытащить их, не поддерживать в этом состоянии. Можно в проект закладывать какую-то прямую материальную помощь продуктами, одеждой недорогой, лекарствами, но это не должно быть самоцелью. 

Такой вот конкурс мы сейчас проводим, с 16 июня идет прием заявок. Повторюсь, что до 15 июля можно податься, а результаты мы объявим в августе. Начинать работать можно хоть с 1 сентября.  

О ТРУДНОСТЯХ РАБОТЫ ВОЛОНТЕРОВ В НКО

– Некоммерческая организация из Камчатского края интересуется, как вы оцениваете работу грантополучателей в их регионе? Может быть есть регионы с очень сильными НКО, которые подают сильные заявки, а где-то может быть НКО еще больше, но работа при этом не такая эффективная? 

– Нельзя сказать, что есть какие-то регионы, особенно на Дальнем Востоке, где НКО работают неэффективно, хотя бы потому что их работу нужно всегда по-особенному оценивать. Мы же понимаем с вами, что занимаются всем активисты и волонтеры. И эта работа, по-честному, не очень благодарная. Потому что, когда ты помогаешь людям, далеко не всегда ты потом слышишь какую-то благодарность, бывает и наоборот. Очень часто люди, которым помогают, думают, что НКО – богатые структуры, в которых платят большую зарплату и именно поэтому сотрудники к ним и пришли. 

Я знаю много примеров, когда в условиях пандемии волонтеры помогали пожилым людям покупать продукты, приходили к бабушке, видели, как она живет, и решали не брать с нее денег. Говорили, что государство покупку профинансировало, хотя, на самом деле, это неправда и волонтер деньги просто из своего кармана достал. А люди думают, что раз помогает государство, значит надо тогда побольше попросить. Поэтому оценивать их работу надо с той точки зрения, что это все равно общественная инициатива. Мы не хотим, чтобы они сразу спасли мир и все полностью изменили. 

На Камчатке, например, ребята-волонтеры основали приют для бездомных животных. Меняется ли ситуация? Они стерилизуют животных, пристраивают их, но тут же в приют попадают новые, люди их выбрасывают. Приюты в стране сейчас перегружены и можно сказать, что они как-то не очень эффективно работают, но на самом деле, когда серьезно занимаешься проблемой, понимаешь всю ее глубину – это реально тяжело. Те же волонтеры, которые помогают паллиативным больным, как можно оценить их работу?  

Да, случается, что у организации не получается сделать проект. Бывает по объективным обстоятельствам, где-то переоценили свои возможности. Каждый год мы проводим открытую оценку результатов работы. В мае мы проводили оценку по проектам 2018 года, которые уже завершились: все желающие могли оставить свои комментарии по их работе. Мы всю информацию сводим, проверяем жалобы, и в итоге ставим какую-то оценку. Есть проекты, которые плохо реализовались, получили двойку. Таких у нас в том году было 3%, 82 проекта по всей стране. Но это жизнь. 

В основном все-таки организации стараются и делают все хорошо, потому что это же президентский грант: надо быть очень самоуверенным человеком, чтобы делать с ним что-нибудь «мутное», у нас очень сильная система финансового контроля. Мы не перегружаем организацию проверками, но у нас есть куча способов выявить какую-то нехорошую активность, потому что мы взаимодействуем с системой спецслужб, у нас IT-технологии позволяют очень много чего видеть. В большинстве своем, мы видим положительную картину.  

Что касается различий по регионам. Понятно, что в Приморском крае много НКО, в Хабаровском крае их много, а на Чукотке мало, но их там просто физически всего несколько десятков. Есть какие-то особенности региональные, но не потому, что где-то плохо или хорошо: можно сопоставлять только по численности населения. На Камчатке, в моем понимании, очень добрые, хорошие люди, поэтому и организации там тоже очень хорошие. 

 Вопрос из Сахалинской области: учитывается ли при поддержке тех или иных проектов региональная специфика? Например то, что Сахалин и Курилы – это островная территория? 

– Конечно, эксперты понимают нюансы. Могут выделить и поддержать для Дальнего Востока проект, который не поддержат для центральной России. Например, мы не очень рекомендуем покупать транспорт на средства гранта, но для регионов Дальнего Востока у нас эксперты часто поддерживают такую покупку в силу отдаленности территорий. Местами просто нет ни маршруток, ничего. По-другому просто не доберешься. Бывали прецеденты, когда, чтобы заключить договор, нужно было дождаться пока возникнет ледник и переправа. Нюансы, связанные с территорией и особенностями жизни коренных малочисленных народов, эксперты учитывают.

– Что бы вы хотели пожелать, какие слова какие напутственные слова хотели бы передать Дальнему Востоку и его некоммерческим организациям?

– Во-первых, конечно, дерзать, быть смелыми и никогда не сдаваться. Жизнь – очень сложная штука и НКО часто оказываются на переднем крае. Они всегда работают в некомфортной среде, помогать самым уязвимым – это очень тяжелый труд. Это не всегда благодарная работа, часто сопряжённая с конфликтами с органами власти. Порой грантополучатели пишут нам с обидой, жалуются на нас, но я говорю своим коллегам: постарайтесь этих людей понять, потому что они работают с такими группами, что они со временем становятся черствыми, бескомпромиссными, и это порой не очень хорошо, но понятно, потому что они реально работают на передовой.  

Хочется сказать: никогда не сдавайтесь. Даже если ваш проект не победил, переделывайте, подавайте снова, вы все равно в конечном итоге добьетесь результата. Главное – не сдаваться. Тогда все будет хорошо.